Сканирование мозга показало, что повышенная активность в центре обработки эмоций связана с наличием в анамнезе у человека повторяющихся депрессивных эпизодов, а не с его текущим настроением. Крупномасштабное исследование, результаты которого были опубликованы в журнале Psychological Medicine, позволяет предположить, что каждый эпизод большого депрессивного расстройства может оставлять после себя неизгладимый биологический след, повышающий предрасположенность к этому заболеванию в будущем.
Большое депрессивное расстройство — распространённое психическое заболевание, от которого страдают миллионы людей по всему миру. В настоящее время психиатры ставят диагноз на основании клинической беседы и сбора анамнеза. Не существует биологических маркеров, таких как анализ крови или сканирование мозга, которые помогли бы определить тактику лечения.
Функциональная магнитно-резонансная томография, или фМРТ, позволяет исследователям наблюдать за работой мозга, отслеживая уровень кислорода в крови. Когда какая-то область мозга становится активной, ей требуется больше кислорода, что приводит к локальным изменениям в кровотоке. Сканер улавливает эти магнитные изменения, чтобы составить карту нейронной активности.
Учёные часто используют эту технологию для изучения миндалевидного тела — структуры в глубине мозга, напоминающей по форме миндаль, которая отвечает за обработку сигналов, связанных со страхом и негативными эмоциями. Ранние исследования с использованием методов нейровизуализации показали, что у людей с клинической депрессией миндалевидное тело становится гиперактивным при просмотре негативных изображений. Однако недавний анализ огромного массива данных из Британского биобанка не выявил связи между активностью миндалевидного тела и текущими симптомами депрессии.
Йерке Й. ван ден Берг, биомедицинский исследователь из Амстердамского университета, и его коллеги разработали новое исследование, чтобы лучше понять это несоответствие. Они предположили, что в предыдущих исследованиях упускалась более широкая картина, поскольку учитывалось только текущее настроение пациента. Исследователи сосредоточились на так называемой теории «разжигания».
Согласно теории «разжигания», первый депрессивный эпизод делает мозг более чувствительным к стрессу. После того как мозг становится более чувствительным из-за первого депрессивного эпизода, для рецидива требуется всё меньше травмирующих факторов. Чтобы проверить, отражает ли миндалевидное тело этот эффект, исследовательская группа решила изучить не текущие симптомы, а предрасположенность к депрессии, которая может проявиться в течение жизни.
Исследователи использовали данные Британского биобанка — долгосрочного исследования здоровья населения. Они проанализировали результаты функциональной магнитно-резонансной томографии подгруппы участников, в которую входило более 11 000 человек. Во время сканирования участники выполняли визуальное упражнение под названием «задача Харири».
Во время выполнения задания участникам показывали изображение лица с выражением гнева или страха в верхней части экрана. Затем их просили выбрать соответствующее лицо из двух вариантов внизу. Известно, что это конкретное упражнение на визуальное сопоставление стимулирует активность миндалевидного тела.
Активность мозга может сильно варьироваться от человека к человеку в зависимости от возраста, пола и движений головы во время сканирования. Чтобы учесть эти естественные различия, исследовательская группа использовала статистический метод, называемый нормативным моделированием. Они проанализировали снимки более чем 6400 здоровых участников, чтобы определить исходный уровень ожидаемой активности миндалевидного тела. Это во многом похоже на педиатрическую таблицу роста, которая отображает нормальные показатели роста и веса ребенка.
Затем исследователи оценили, насколько активность мозга почти 5000 других участников отличалась от этой базовой модели. Они распределили этих людей по категориям на основе их историй психического здоровья, о которых они сообщали сами. В эти группы входили здоровые люди контрольной группы, люди, пережившие один депрессивный эпизод, люди с умеренным числом рецидивов, включающим от двух до пяти эпизодов, и люди с высокой частотой рецидивов, состоящей из шести и более эпизодов.
Для этого первоначального перекрестного анализа команда сосредоточилась исключительно на участниках, у которых в настоящее время была ремиссия от депрессии. Первоначальные результаты не были статистически значимыми, когда команда проанализировала результаты сканирования мозга без изменений. Однако, как только они применили метод нормативного моделирования для учета возрастных и гендерных различий, выявилась четкая закономерность.
Анализ выявил измеримую связь между наличием в анамнезе депрессивных эпизодов и реакцией миндалевидного тела. У участников с высокой частотой рецидивов депрессивных эпизодов наблюдалась повышенная реакция миндалевидного тела на негативные выражения лиц по сравнению со здоровыми людьми из контрольной группы.
Когда исследователи изучили активность мозга у людей, переживающих депрессивный эпизод, они не обнаружили заметного повышения активности мозга по сравнению с контрольной группой. Это позволило предположить, что реакция миндалевидного тела является скорее долговременной биологической особенностью, а не временным состоянием, отражающим текущее настроение.
Исследователи также хотели выяснить, как медикаментозное лечение может влиять на эти сигналы мозга. Они заметили, что среди людей с высокой частотой рецидивов было больше тех, кто принимал антидепрессанты, по сравнению с теми, у кого был только один депрессивный эпизод в анамнезе. Они повторили свой анализ, но на этот раз исключили из выборки участников, которые принимали антидепрессанты.
Исключение из выборки людей, принимавших лекарства, усилило наблюдаемые различия между контрольной группой и группами с рецидивирующей депрессией. Полученные данные свидетельствуют о том, что антидепрессанты могут подавлять гиперактивность миндалевидного тела, связанную с наличием в анамнезе рецидивирующей депрессии. Поскольку лекарства снижали активность миндалевидного тела, включение этих участников в первоначальную выборку немного искажало реальную картину изменений в мозге.
Чтобы проследить, как меняется мозг с течением времени, команда провела лонгитюдный анализ. Они сосредоточились на небольшой группе участников, которые вернулись на повторное сканирование мозга примерно через два с половиной года после первого обследования. Исследователи разделили этих людей на две группы в зависимости от того, случались ли у них новые депрессивные эпизоды в период между двумя сканированиями.
Для этого лонгитюдного исследования команда специально отобрала людей, у которых во время обоих сканирований была ремиссия. У участников, у которых в анамнезе был только один депрессивный эпизод, но затем, до второго сканирования, произошло несколько новых эпизодов, со временем наблюдалась повышенная активность миндалевидного тела.
Это изменение в работе мозга подтверждает теорию «киндлинга». Согласно этой теории, новые депрессивные эпизоды постепенно изменяют то, как мозг обрабатывает негативную эмоциональную информацию, оставляя биологический след даже после того, как симптомы ослабевают.
Исследование проводилось на большом массиве данных, но, как отметили исследователи, величина эффекта была относительно небольшой. Это не значит, что функциональную магнитно-резонансную томографию уже сейчас можно использовать для диагностики депрессии в клинических условиях. Полученные результаты недостаточно надежны для того, чтобы на основании одного сканирования мозга предсказать точный риск рецидива у конкретного человека.
Методы сбора данных также имели определенные ограничения. Исследование основывалось на том, что участники должны были точно вспомнить свою историю психических расстройств, а это может привести к искажениям в воспоминаниях. Люди могут ошибаться в своих воспоминаниях о том, сколько именно депрессивных эпизодов было в их жизни.
В опросниках по психическому здоровью лечение нервных расстройств, тревожности и депрессии было объединено в один показатель. Из-за этого исследователи не смогли строго отделить влияние тревожных расстройств от влияния клинической депрессии. Чтобы разобраться в этих переменных, в будущих исследованиях необходимо будет наблюдать за большими группами людей с симптомами в течение длительного времени.
Учёные надеются, что развитие методов нейровизуализации в конечном счёте позволит уменьшить естественные колебания, наблюдаемые при сканировании мозга. Со временем изучение биологических аспектов рецидивирующей депрессии поможет психиатрам адаптировать лечение с учётом индивидуальных особенностей пациента, отказавшись от метода проб и ошибок при назначении лекарств.
Само исследование: https://doi.org/10.1017/S0033291725101797
