Новое исследование, опубликованное в журнале Personality and Individual Differences, предполагает, что люди, которые сообщают о внетелесных переживаниях, когда они чувствуют себя отделенными от своего физического тела, как правило, чаще сталкиваются с проблемами психического здоровья, травмами в анамнезе и диссоциативными симптомами по сравнению с теми, у кого никогда не было подобных переживаний.
Внетелесные переживания, которые часто описываются как яркие ощущения парения над собственным телом или наблюдения за миром со стороны, поражают как ученых, так и общественность. В то время как некоторые исследователи рассматривают их как потенциальные симптомы психических расстройств, другие утверждают, что они могут быть частью нормального состояния человеческого сознания. Целью нового исследования было лучше понять клинический профиль людей, которые сообщают о подобных переживаниях, и насколько они существенно отличаются от тех, кто этого не делает.
“Я всегда восхищало сознание, а в последнее время и внетелесный опыт (ВТО). Благодаря моим беседам с многочисленными людьми, пережившими подобное, я воочию убедилась, как часто ВТО подвергаютcя стигматизации со стороны общества и медицинского сообщества”, — заявила автор исследования Марина Вайлер, доцент кафедры психиатрии и нейроповеденческих наук в Университете Вирджинии.
“Многие люди, пережившие это, неохотно делятся своими историями, часто опасаясь, что на них навесят ярлык психически больных или сочтут «сумасшедшими». ВТО сопровождается значительной стигматизацией, отчасти потому, что в предыдущей литературе эти переживания часто связывались с психическими расстройствами, такими как диссоциативное расстройство личности, шизофрения, пограничное расстройство личности, деперсонализация и другие расстройства, связанные с владением телом”.
“Некоторые исследователи прямо описывают ВТО как явления, характеризующиеся чувством отстраненности, отчуждения от себя или внешнего мира, подавленными эмоциональными переживаниями, или даже как формы ‘синдрома самоиндуцированной деперсонализации’. Такое преобладающее негативное восприятие может оказать глубокое воздействие на тех, кто испытывает ВТО, заставляя их скрывать свои переживания даже от близких членов семьи. Моей мотивацией для этого исследования было лучше понять, действительно ли ВТО связаны с основной психопатологией, или же они представляют собой отдельный, непатологический феномен.”
В исследовании приняли участие 545 взрослых людей из разных слоев общества. Из них 256 человек заявили, что в какой-то момент своей жизни они испытывали выход из тела, в то время как 289 сообщили, что у них никогда такого не было. Участники были набраны с помощью онлайн-агитации и платформы для проведения опросов, они ответили на ряд анкет о своем психическом здоровье, диссоциативных симптомах, травмах раннего возраста, социальном функционировании и общем состоянии здоровья. Участников также спрашивали об их психиатрической истории и текущем лечении, и их ответы анализировались с использованием статистических методов, учитывающих возраст и пол.
Исследователи использовали несколько хорошо известных психологических инструментов для оценки психического здоровья участников. Они включали анкету для самоотчета (для оценки распространенных психических расстройств, таких как депрессия и тревога), шкалу социальной адаптации (для оценки функционирования в отношениях и повседневной жизни), шкалу диссоциативных переживаний (для оценки таких переживаний, как деперсонализация и провалы в памяти), анкету о детских травмах (для оценки жестокого обращения в прошлом и пренебрежение) и один-единственный вопрос об общей самооценке здоровья.
Участники, у которых были случаи выхода из тела, показали более высокие результаты почти по всем показателям. Они чаще сообщали о симптомах, характерных для распространенных психических расстройств, таких как тревога и депрессия. Они также получили более высокие оценки по показателям диссоциации и сообщили о большем количестве неблагоприятных переживаний в детстве, включая эмоциональное и физическое насилие и отсутствие заботы. Что касается функционирования, они сообщили о большем количестве трудностей в своей социальной и межличностной жизни. Эти результаты были статистически значимыми, а значит, различия между группами вряд ли были случайными.
По критерию диссоциации 40 процентов людей, переживших эпизоды выхода из тела, набрали баллы, связанные с клинической опасностью, по сравнению всего с 14 процентами тех, у кого никогда не было подобных переживаний. Аналогичным образом, 53 процента участников «внетелесной» группы соответствовали критериям, предполагающим, что они подвержены риску развития распространенных психических расстройств, по сравнению с 44 процентами в контрольной группе. Люди, у которых прошло меньше времени с момента их первого выхода из тела, с большей вероятностью проявляли признаки психологического стресса, что позволяет предположить, что у некоторых эти переживания могут возникать в периоды острых эмоциональных трудностей.
“Наши результаты были действительно удивительными”, — заявила Вейлер в интервью PsyPost. “Изначально мы предположили, что люди, испытывающие ВТО, будут демонстрировать лучшее психическое здоровье по сравнению с теми, у кого его нет, учитывая широко распространенные сообщения о преобразующем и благотворном воздействии этих переживаний. Однако наши результаты показали обратное: у испытуемых наблюдался статистически более высокий уровень психических симптомов и диссоциации”.
“Интересно, что наши результаты, связанные с детскими травмами, свидетельствуют о том, что, вместо того чтобы вызывать психологический стресс, ВТО могут служить механизмами преодоления, предоставляя людям психологические средства для того, чтобы справляться с травматическими переживаниями или дистанцироваться от них”.
Авторы исследования предостерегают от слишком упрощенных выводов. Хотя у людей, переживших опыт пребывания вне тела, в среднем проявлялось больше психологических симптомов, исследование не доказывает, что эти переживания сами по себе вредны или что они вызывают психические заболевания.
“Ключевым выводом из нашего исследования является то, что, хотя люди, испытывающие ВТО, демонстрируют статистически более высокий уровень психических симптомов, диссоциации, детских травм и более низкую социальную адаптацию по сравнению с теми, у кого такого опыта нет, но это не обязательно означает, что ВТО указывают на психическое заболевание”, — заявила Вейлер. “ВТО представляют собой разнообразные явления — хотя у одних людей они могут отражать глубинные проблемы с психическим здоровьем, у других они могут служить адаптивными механизмами преодоления стрессовых или травмирующих событий”.
“Важно отметить, что мы должны избегать широкой стигматизации ВТО как патологических явлений и вместо этого сосредоточиться на лучшем понимании их контекста, поиска отличий вредного опыта от потенциально полезного и повышении осведомленности и поддержки, чтобы помочь испытывающим эти глубокие события без страха или стигматизации”.
Одним из важных ограничений этого исследования является то, что оно основывалось на данных, полученных от самих участников, на которые могут повлиять предубеждения в отношении памяти или личная интерпретация симптомов. Кроме того, хотя статистические различия между группами были значительными, клиническую значимость этих различий определить сложнее. Пороговые значения, используемые для определения клинического риска, не всегда совпадают в разных исследованиях, и необходимы дополнительные исследования, чтобы определить, оказывают ли эти различия реальное воздействие на психическое здоровье и функционирование.
Другим ограничением является то, что в исследовании не оценивался конкретный контекст или значение внетелесного опыта каждого участника. Вероятно, психологические последствия этих переживаний варьируются в зависимости от того, когда, почему и как они происходят. Будущим исследованиям могли бы помочь более подробные оценки, включающие качественные интервью, лонгитюдное наблюдение и визуализацию мозга для изучения лежащих в его основе нейронных механизмов.
“Мои долгосрочные цели в этом направлении исследований в первую очередь направлены на снижение стигматизации, связанной с внетелесными переживаниями”, — пояснила Вайлер. “Я стремлюсь создать среду, в которой люди будут чувствовать себя комфортно, открыто делясь этими глубокими переживаниями, не опасаясь осуждения или навешивания ярлыка психически больного. Расширяя наше понимание ВТО, я надеюсь пролить свет на то, как эти переживания потенциально могут служить катализаторами личностной трансформации и психологического роста.
“Кроме того, я хочу, чтобы это исследование лучше информировало специалистов в области психического здоровья, позволяя им различать патологические случаи и переживания, которые не являются патологическими или могут даже быть полезными. В конечном счете, моя цель — способствовать большему принятию, пониманию и значимой поддержке тех, кто испытывает ВТО”.
“Мне бы хотелось подчеркнуть, что, хотя наши результаты показали статистическую связь между ВТО и показателями ухудшения психического здоровья, это не должно привести к дальнейшей стигматизации или неправильному толкованию этого опыта”, — добавила Вейлер. “ВТО — это сложные и разнообразные явления, потенциально варьирующиеся от адаптивных стратегий преодоления до преобразующих и глубоко значимых событий”.
“Мы должны продолжать подходить к этой теме с открытостью и чуткостью, стремясь понять контекст и субъективное значение ВТО для каждого человека. Переводя нарратив с патологии на возможность, мы можем создать пространство для открытого обсуждения и интеграции этих важных моментов в свою жизнь”.
Источник: https://www.psypost.org/out-of-body-experiences-linked-to-higher-rates-of-mental-health-symptoms-and-trauma-study-finds/
Оригинал исследования: https://doi.org/10.1016/j.paid.2025.113292
