Исследователи обнаружили, что воздействие на мозг слабыми электрическими импульсами по определенной схеме помогает людям с выраженной социальной тревожностью лучше контролировать автоматические реакции избегания. Синхронизация ритмической активности между зонами мозга, отвечающими за когнитивный контроль и за движения, позволила участникам эффективнее подавлять сиюминутные эмоциональные порывы. Результаты этого небольшого исследования были опубликованы в журнале The Journal of Neuroscience.
Социальное тревожное расстройство характеризуется сильным страхом осуждения со стороны окружающих и непреодолимым желанием избегать ситуаций, вызывающих психологический дискомфорт. Такое избегающее поведение приносит сиюминутное, временное облегчение. Однако в конечном счете именно избегание поддерживает существование проблемы, поскольку не дает человеку столкнуться с пугающей ситуацией и убедиться в ее безопасности.
Стандартные методы лечения, такие как экспозиционная терапия, требуют от пациентов прямого столкновения со своими страхами. Людям с сильной социальной тревожностью часто трудно преодолеть автоматическое желание скрыться, что может снижать эффективность подобной терапии. Для преодоления этой поведенческой модели необходим психологический механизм, называемый «эмоциональным контролем действий» (emotional action control); он представляет собой способность мозга подавлять автоматические реакции и выполнять иное, заранее спланированное действие.
Координация такого контроля осуществляется за счет взаимодействия различных областей мозга посредством ритмических электрических импульсов, известных как мозговые волны. Когда человеку необходимо подавить автоматическую реакцию, зона, отвечающая за когнитивный контроль — латеральная префронтальная кора, — должна синхронизировать свои низкочастотные ритмы с высокочастотными ритмами сенсомоторной коры. Именно сенсомоторная кора отвечает за планирование и выполнение физических движений.
Предыдущие исследования показали, что искусственное усиление этой синхронизации может улучшить эмоциональный контроль у людей, не страдающих тревожными расстройствами. Группа исследователей из Университета Радбауда (Нидерланды) под руководством Сьорда Мейера и Боба Брамсона решила проверить, можно ли адаптировать этот метод для клинической практики. Они разработали эксперимент, чтобы выяснить, способна ли ритмическая стимуляция помочь людям, страдающим от сильной социальной тревожности.
Исследователи набрали 49 взрослых участников, которых протестировали с помощью шкалы социальной тревожности Либовица — стандартного клинического опросника. Поскольку количество участников было меньше 50, исследование считается небольшим. Исследовательская группа сосредоточилась исключительно на тех, чьи показатели тревожности указывали на высокую вероятность проявления симптомов социального тревожного расстройства в повседневной жизни.
Во время эксперимента участники лежали в аппарате для функциональной магнитно-резонансной томографии. Этот аппарат отслеживает уровень кислорода в крови в мозге, чтобы измерить динамические изменения в нейронной активности. Участники держали на животе джойстик и смотрели на экран компьютера, где были изображены счастливые и сердитые лица.
В стандартном варианте задания участникам предлагалось тянуть джойстик на себя, когда они видели счастливое лицо, и отталкивать его, когда видели сердитое. Это соответствует естественной склонности человека тянуться к позитивным стимулам и избегать негативных.
В более сложной версии задания правила были изменены на противоположные. Участники должны были отодвинуть джойстик в сторону, чтобы сделать лица счастливыми, и потянуть его на себя, чтобы сделать сердитые лица. Эта специфическая установка заставляла участников прилагать мысленные усилия, чтобы подавить свои автоматические эмоциональные импульсы и отстраниться от предполагаемой угрозы.
Пока участники выполняли эти задания, исследователи применили методику, называемую двойной транскраниальной стимуляцией переменным током. При этом неинвазивном вмешательстве используются специальные электроды кольцевой формы, размещаемые непосредственно на коже головы. Устройство подает слабые колебательные электрические токи, имитирующие естественные внутренние ритмы мозга и влияющие на них.
Исследователи протестировали три различных режима стимуляции. Первым было синфазное воздействие, предназначенное для синхронизации латеральной префронтальной коры и сенсомоторной коры головного мозга. Вторым было антифазное состояние, созданное для нарушения их синхронизации. Третьим было фиктивное состояние, при котором стимуляция отключалась почти сразу, что служило основой для сравнения с плацебо.
Три режима стимуляции чередовались короткими блоками продолжительностью около одной минуты каждый. Между блоками исследователи включали паузы, чтобы ослабить эффект предыдущей стимуляции. Это гарантировало, что каждый блок тестирования оставался независимым от других.
Исследователи обнаружили, что участники лучше справлялись с заданием во время фазовой стимуляции. Они допустили меньше ошибок при выполнении сложного задания с обратным правилом по сравнению с базовым условным заданием. Противофазная стимуляция не приводила к статистически значимому повышению работоспособности.
Данные томографии головного мозга показали, что синхронная стимуляция успешно укрепляет функциональную связь между целевыми префронтальными и сенсомоторными областями. Воздействие электрического тока также повлияло на активность миндалевидного тела — глубокой и эволюционно более древней структуры мозга, отвечающей за обработку таких эмоций, как страх, и выработку автоматических защитных реакций.
Во время синфазной стимуляции миндалевидное тело в меньшей степени влияло на движения джойстика, выполняемые участниками. Исследователи отметили, что это вмешательство, по-видимому, укрепило целенаправленные пути мозга. Это позволило префронтальной коре головного мозга успешно справляться с эмоциональными сигналами, поступающими от миндалевидного тела, на уровне физического выполнения.
Поведенческие преимущества варьировались от человека к человеку. Наибольшие улучшения наблюдались у людей, чья префронтальная кора головного мозга демонстрировала наиболее сильную физиологическую реакцию на электрическую стимуляцию. Участники с самой высокой тревожностью, о которой они сами говорили, как правило, демонстрировали наиболее сильную нервную реакцию на вмешательство.
Сканирование мозга также выявило разницу в том, как участники с повышенной тревожностью контролировали свои действия по сравнению с обычными людьми. Вместо того чтобы использовать лобный полюс для интеграции эмоций и целей, тревожные участники в значительной степени полагались на дорсолатеральную префронтальную кору. Этот специфический субрегион отвечает за строгую обработку информации на основе правил, что позволяет предположить, что тревожные люди вынуждены полагаться на жёсткие правила, чтобы не перегружать свои эмоциональные центры.
В исследовании использовалась функциональная магнитно-резонансная томография, которая позволяет отслеживать уровень кислорода в крови, а не непосредственно электрические импульсы мозга. Хотя исследователи воздействовали на электрические фазы в области скальпа, они не могли напрямую измерить изменения в реальных мозговых волнах участников во время выполнения задания.
Реакция мозга участников на стимуляцию сильно варьировалась. Стандартизированные протоколы стимуляции могут подходить не всем. Индивидуальные различия в строении головы и естественной активности мозга влияют на то, как электрические импульсы проходят через черепную коробку и взаимодействуют с нервной тканью.
В будущих исследованиях можно будет использовать индивидуальные компьютерные модели для корректировки электрических импульсов в зависимости от особенностей строения мозга конкретного человека. Учёным также необходимо выяснить, могут ли подобные вмешательства привести к устойчивым изменениям в поведении, направленном на избегание, в реальных социальных ситуациях. В конечном итоге это может привести к тестированию стимуляции в качестве инструмента для повышения эффективности традиционной экспозиционной терапии.
Само исследование: https://doi.org/10.1523/JNEUROSCI.0769-25.2026
